Писцовский Форум
Суббота, 21.10.2017, 06:02
Приветствую Вас Прохожий | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 17 из 19«121516171819»
Писцовский форум » Общение » Место для общения » Стихофлудие и прозаболие (Творчество)
Стихофлудие и прозаболие
VirtorДата: Суббота, 26.04.2014, 14:00 | Сообщение # 241
Прошаренный
Группа: Модераторы
Сообщений: 603
Статус: Offline
Из песни , как говорится , слова не выкинешь.

В продолжение темы отношений Евгения Александровича Евтушенко ( Гагнуса ), с ивановским краем и , соответственно, его восприятия людей, живших и живущих в нашей местности, их мироощущения, привычек  и ценностей, приведу материал, ставший уже историческим.
Мне кажется, что в завязавшейся переписке, он здесь будет вполне уместным.




Городские легенды: злой ивановский рок поэта Евтушенко

Двенадцатый номер журнала «Аврора» за 1978 год со стихотворением Евтушенко «Москва - Иваново» личным распоряжением первого секретаря обкома КПСС Клюева был изъят в Ивановской области из продажи. Опубликованное в нем стихотворение произвело эффект разорвавшейся бомбы — нечто вроде нынешнего вопроса Ивана Хренова премьеру Путину. Евтушенко был объявлен персоной нон-грата в Иванове и области. Но даже через почти тридцать лет проклятие партийных номенклатурщиков «достали» поэта в лице его родного сына. Итак, как это было...

Для начала, впрочем, процитируем крамольное по тем временам стихотворение — что-то в нем сейчас полностью архаично, устарело, а что-то - на редкость свежо и актуально.

Москва-Иваново

Ехал-ехал я в Иваново
и не мог всю ночь уснуть,
вроде гостя полузваного
и незваного чуть-чуть.

Ехал я в нескором поезде,
где зажали, как в тиски,
апельсины микропористые -
фрукты матушки-Москвы.

Вместе с храпами и хрипами
проплывали сквозь леса
порошок стиральный импортный
и, конечно, колбаса.

Люди спали как убитые
в синих отсветах луны,
и с таким трудом добытые
их укачивали сны.

А какие сны их нянчили
вдоль поющих проводов,
знают разве только наволочки
наших русских поездов.

И, бесценные по ценности,
как вагоны тишины,
были к поезду подцеплены
сразу всей России сны.

Нас в купе дремало четверо.
Как нам дальше было жить?
Что нам было предначертано -
кто бы мог предположить?..

Шел наш поезд сквозь накрапыванье,
ночь лучами прожигал,
и к своей груди, похрапывая,
каждый что-то прижимал.

Прижимала к сердцу бабушка
сверток ценный, где была
с растворимым кофе баночка.
Чутко бабушка спала.

Прижимал командированный,
истерзав свою постель,
важный мусор, замурованный
в замордованный портфель.

И камвольщица грудастая,
носом тоненько свистя,
прижимала государственно
своё личное дитя.

И такую всю родимую,
хоть ей в ноги упади,
я Россию серединную
прижимал к своей груди.

С революциями, войнами,
с пеплом сел и городов,
с нескончаемыми воями
русских вьюг и русских вдов.

Самого себя я спрашивал
под гудки и провода:
"Мы узнали столько страшного -
может, хватит навсегда?"

И ещё мной было спрошено:
"Мы за столько горьких лет
заслужили жизнь хорошую?
Заслужили или нет?"

И, всем русским нашим опытом
перекошен, изнурён,
наборматывал, нашептывал,
наскрипывал вагон:

"То, что чудится, не сбудется
за первым же мостом.
Что не сбудется - забудется
под берёзовым крестом".

1978


Для нового поколения многое в стихотворении совершенно непонятно. Зачем везти из Москвы колбасу и апельсины, например? А ведь Евтушенко правдиво описал, как в годы развитого социализма "грудастые ткачихи" возвращаются ночным поездом из столицы, нагруженные батонами колбасы, апельсинами, импортным стиральным порошком и кримпленом.

Этих товаров в городе не было в принципе. Ивановский мясокомбинат, который считался одним из лучших в СССР, работал в три смены, однако всю свою продукцию отправлял прямиком в столицу, откуда ее... привозили назад в сумках, торбах,рюкзаках обычные ивановцы и жители области.

Да и не только колбасы и сосиски тащили из Москвы — масло, гречку, майонез, кетчуп, апельсины, бананы, конфеты, торты, даже изумительные столичные молочные продукты!
Москвичи тихо ненавидели приезжих, которые, естественно, выстраивались еще задолго до открытия продовольственных магазинов в длинные очереди. А мы, провинциалы, презирали московских бабушек, которые брали по двести граммов ветчинки или по сто граммов свежего сливочногь масла. И тащили из столицы мясо полутушами, колбасы батонами, сосиски гроздьями.

Нужно сказать, что столичные власти быстро ввели ограничения на отпуск продуктов, так что приходилось стоять в очереди по два-три раза для того, чтобы затариться на месяц вперед. В конце 90-х и вовсе была введена специальная карточка жителя Москвы, только она давала право купить в магазинах дефицитные продукты. И счастливы были те ивановцы, имеющие в Москве родных или знакомых, которые могли бы дать эту карточку для похода по магазинам.

Итак, крамольный номер журнала был убран из всех киосков «Союзпечати», изъят из библиотек. Про Интернет тогда и слыхом не слыхивали, стихотворение стало ходить в городе в слепых машинописных копиях, многие знали его наизусть.

В «Рабочем крае» появилась статья редактора областной партийной газеты Виталия Кулагина «КРИВОЕ ЗЕРКАЛО». Отдельно были помещены анонимный «отклик» студентов университета и реплика ивановской пенсионерки Бахановой (без инициалов). Этот крохотный материал под заголовком «Какое заблуждение!» немало повеселил издерганных дефицитом ивановцев.

Одновременно на кафедру советской литературы из обкома КПСС давили почище пресса, требуя официально разоблачить позицию Евтушенко. И началось это давление с какого-то обкомовского мероприятия, где выступал разгневанный Клюев. Что же касается непосредственного автора анонимного ответа филфаковцев, то его был вынужден составить тогдашний завкафедрой Павел Куприяновский. Умнейший, глубоко порядочный человек, Павел Вячеславович прекрасно понимал, что пиши-не пиши ответ на «Москву - Иваново», в газете он все равно появится.

А вскоре к стихотворению Евтушенко было приписано острое фольклорное продолжение с использованием ненормативной лексики, автора которого безуспешно разыскивали - не для того, чтобы поощрить за остроумие.

Другим откликом было стихотворение анонимного автора, начавшее бурное хождение по рукам горожан и известное под названием «Ответ Евгению Евтушенко».

Кто бы мог подумать, что спустя двадцать лет в том же "городе невест" не повезет теперь уже сыну Евгения Евтушенко - Александру. Будучи сотрудником одного из английских журналов, он оказался в Иванове. Припозднившись, возвращался в гостиницу «Турист» по набережной, и тут на Евтушенко-младшего напали какие-то подонки. Он был очень серьезно избит и ограблен. Такой вот злой ивановский рок семьи Евтушенко.

Перечитал написанное и подумалось, что:
В 1878 году миллионер - фабрикант И.Н.Гарелин изымал и лично рвал произведение юного С.Ф.Рыскина, а спустя столетие
в 1979 году партийный функционер В.Г.Клюев точно так поступил с журналом "Аврора" (№12 за 1978 год).
История развивается по спирали?


Сообщение отредактировал Virtor - Суббота, 26.04.2014, 16:47
 
FadinДата: Суббота, 03.05.2014, 13:45 | Сообщение # 242
Коренной житель
Группа: Пользователи
Сообщений: 247
Статус: Offline
АРОМАТ ЯБЛОК


Вы помните аромат свежих яблок в морозный день, что продавали прямо из деревянных ящиков на трамвайной остановке?

Снег выпал в тот сентябрьский день рано-рано утром. Из разбитого окна в умывальнике тянуло холодом, вода из под крана была ледяной, а на улице, укутанной в золото сентябрьской листвы и в зелень газонов, была наброшена нетронутая белизна снега.

Белизна была такая, что резала глаза. Смотреть было больно и – одновременно – приятно. Вся палитра белого: от сине-белого, салатно-белого, до кирпично-белого. И робкие, одинокие цепочки следов на снегу. Всегда так: всё белое когда-нибудь становится не белым, тает, меняя свой первоначальный цвет, краски меркнут. Но сейчас в это сентябрьское утро всё было первозданно и нетронуто.

Только холод пронизывал, лез под майку, холодил спину и оттого нос покраснел, а кожа покрылась мурашками. В разбитое окно несло холодом.

Скорей на кухню, к плите! Горячего чаю принять в себя и теплее одеться. На календаре – сентябрь, а снег так не вовремя пал на грязный асфальт. Он к вечеру растает, но этот первый снег так невозмутимо красив и отчаянно несвоевременен.

А на трамвайной остановке в тот день прямо из деревянных ящиков продавали от тёмно-красных до бордо яблоки. Они были все как на подбор.

И спешащие пешеходы, замедляли шаги. Картина впечатляющая: на грязном асфальте стояли штабеля ящиков с яблоками. Эти пленники, завезённые из далёких краёв, издавали такой аромат, который, казалось, усиливался от белизны первого снега, от первого несильного морозца, от зелени травы и золота листвы. И невольно каждый, проходя мимо, замедлял свой шаг.

Аромат был тонкий, нежный и какой-то совсем «заморский». Казалось, что это привет с берегов неспешных рек, зелёных трав лугов и маленьких домов с черепичными крышами.

Это было сильное впечатление. А «впечатление» - «impression». Так мы осторожно и подходим к тому, что всё, что нас впечатляет от увиденного и оставляет в памяти через оттенки белого и тонкий аромат запахов предметов через холод и несвоевременность смены погоды, через звуки от нежного пения птиц до скрежета металла по металлу – остаётся в нашей памяти навсегда.

Озаряя нам путь, это впечатление оставляет нам память прошлого и когда нам говорят, например, «яблоки на снегу», то я не слышу песню Михаила Муромова, но перед глазами встаёт разбитое окно в умывальнике, а за окном – первозданная белизна свежевыпавшего снега. Такого несвоевременного и ненужного тогда, но навсегда вплетённого в аромат тёмно-красных до бордо иноземных яблок на трамвайной остановке.

По-моему, я даже помню ещё цену за килограмм.

Три рубля. Зелёненькая такая «трёшка». Зато – импорт. Из Франции. Или из Венгрии. Один чёрт, оттуда.




Прикрепления: 8184332.jpg(192Kb) · 6511494.jpg(212Kb) · 1228385.jpg(321Kb) · 9245644.jpeg(151Kb)


Сообщение отредактировал Fadin - Суббота, 03.05.2014, 14:26
 
pvrДата: Четверг, 15.05.2014, 08:48 | Сообщение # 243
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
У меня чисто женский подход к вашей, мальчики, полемике. Песня "Живет моя отрада" - это бренд России наряду с русскими матрешками, балалайкой, чая  с бубликами.  Авторство у Рыскина С.Ф. никто не отнимал. Из всех перечисленных Алексеем значимых поэтов той эпохи вряд ли кто-нибудь сейчас, кроме литературоведов, вспомнит хоть одну строчку из их произведений.  У Апухтина "Пара гнедых" стала знаменитым романсом, но весь мир знает нашу "Живет моя отрада". Рыскин С.Ф  мог вообще больше ничего не писать - он себя уже обессмертил.
 
VirtorДата: Вторник, 22.07.2014, 11:54 | Сообщение # 244
Прошаренный
Группа: Модераторы
Сообщений: 603
Статус: Offline
Жила-была пожилая женщина, которая с двумя кувшинами ходила к реке за водой. Один кувшин был с трещиной, а другой целый. В конце пути от реки до дома кувшин с трещиной всегда оставался заполненным лишь наполовину. И так каждый день женщина приносила домой только полтора кувшина воды.Целый кувшин гордился своей работой, а кувшин с трещиной переживал, что выполняет половину нужного дела. Казалось, эти мысли убедили его в собственной непригодности, и кувшин обратился к старой женщине:"Мне стыдно из-за моей трещины, ведь из нее всю дорогу до дома убегает вода".Старая женщина усмехнулась:"Ты заметил, что на твоей стороне дорожки растут цветы? Зная о недостатке, я посеяла цветы на твоей стороне, и ты поливаешь их каждый день, когда мы идём домой. Именно эти чудесные цветы украшают наш стол. Если бы ты не был таким, какой есть, такая красота не оказывала бы чести нашему дому.У каждого человека бывают странности и недостатки, но особенности и трещины тоже могут делать жизнь интересной и достойной. Просто каждого человека надо принимать таким, какой он есть, и видеть в нём хорошее и прекрасное". (притча)

Сообщение отредактировал Virtor - Вторник, 22.07.2014, 11:57
 
antomaraДата: Вторник, 22.07.2014, 12:03 | Сообщение # 245
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
Virtor,  беру  рассказанную  вами   притчу  на  вооружение.
 
pvrДата: Понедельник, 06.04.2015, 12:43 | Сообщение # 246
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Что-то Андерсеновское...

Грустный весенний рассказик.

Вот и весна… Дождался…
Он удобно примостился на куче прошлогодних прелых листьев. Вокруг валялся всякий мусор: старые пакеты, окурки, разбитые банки, грязные тряпки. Но ему было все равно. Он ждал, когда солнце поднимется чуть выше и согреет его своими ласковыми лучами.Натерпелся… Зимние ночевки под открытым небом и сейчас вспоминались с содроганием.Эх, как быстро пролетело время! А ведь когда-то и у него был дом. Был брат.
Близнецы – даже путали иногда. Оба были молодые, красивые, спортивные. Дружные.После тренировок бегом поднимались на пятый этаж. Бегом проносились в комнату. Только крик недовольный вдогонку: «Разуваться кто будет?» Куда там…А то вместе шли гулять с собакой. Пинали по очереди мячик. Лохматый пес бегал за ним без устали, вывалив добрый розовый язык.А потом им купили мотоцикл. Один на двоих. И они вместе гоняли на нем по тихим окраинным улочкам… Где теперь брат? Жив ли? Может, так же скитается? Он задумался. Когда прозвенел первый звоночек? Сразу и не вспомнить. Появились эти ребята – наглые, высокомерные, все в коже и «молниях»… Где уж с ними было тягаться. Теперь он здесь. Грязно, неуютно, да что поделаешь. Ничего, ничего – вот и весна пришла. Лишь бы дождя не было. От дождя, знаете ли, такой ревматизм…
Я прохожу мимо и невольно отвожу глаза. Мне неловко, потому что я чувствую такую надежду на лучшее в нем, дряхлом и съежившемся. Я знаю, что ей никогда не осуществиться – он стар и одинок. Мне кажется, что он тяжело дышит. Я ускоряю шаг.Но он меня и не замечает. Он щурится на солнышко и пытается собрать воедино обрывки воспоминаний.Я ухожу, а он остается на куче прошлогодних листьев.Старый, изношенный кроссовок.Есть ли душа у вещей? Ведь нет?

Прикрепления: 5805269.jpg(8Kb)


Сообщение отредактировал pvr - Понедельник, 06.04.2015, 12:45
 
antomaraДата: Четверг, 09.04.2015, 17:06 | Сообщение # 247
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
pvr,

Какой трогательный  сюжет!  Грустно  и  светло.  Грустно  от  неизбежимости  старения  всего  сущего,  начертанного  сразу  от  рождения.  Светло  от  доброты  и  милосердия  человека,  увидевшего  душу  в  старом  изношенном  башмаке  (туфле,  кроссовке...).  Смею  утверждать,  что  душа  есть  у  любой  вещи!  Спасибо,  Верочка,  что  вы  "споткнулись"  глазом  за  эту  маленькую  чудесную  аллегорию.
А  башмак  с  цветами  немедленно  сделала  фоном  рабочего  стола.


Сообщение отредактировал antomara - Четверг, 09.04.2015, 17:08
 
pvrДата: Вторник, 28.04.2015, 13:28 | Сообщение # 248
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Джульетта

С самого детства она мечтала работать Джульеттой. Такая непонятная мечта для нас, и вполне резонная в Вероне, где на имя шекспировской героини приходит столь обширная почта со всего мира, что городской муниципалитет ввел в штат специальную должность Джульетты. Работа Джульетты – самая романтическая работа в мире! Читать письма и давать советы, как поступить в том или ином случае. Получить эту работу очень сложно. В первую очередь оцениваются нравственные качества претенденток. Их репутация должна быть безукоризненной! Когда ты с самого детства движешься к определенной цели, и возводишь добродетель в ранг святыни – твои жизненные приоритеты сами по себе не дают возможности совершать безрассудства. Она училась отлично в школе, потом в колледже, и, наконец, в университете. Уже с третьего курса отправляя письма о своем желании работать Джульеттой в муниципалитет. Почему-то долго на этой должности никто не задерживался. Иногда она думала об этом, но, кроме того, что сотрудницы не справлялись, и их приходилось увольнять, ничего не лезло в голову. Но она-то другая! Она сможет, она справится! Она знала всю трагедию наизусть. Ночью разбуди – с любого места. Ведь наверняка, надо цитировать в письмах! Конечно, Шекспир писал не руководство для влюбленных и не свод рецептов. Но ведь литература – учебник чувств! И литературы она прочитала великое множество. Жажда успешности в роли Джульетты была так велика, что параллельно с университетом она слушала еще и ряд всевозможных курсов, способных, по ее мнению, помочь в ее будущей работе. За месяц до окончания университета она получила письмо из Вероны, что ее автобиография изучена, квалификация и уровень удовлетворяют требованиям, и сразу по окончании учебы, она может приступать к работе. Счастье было настолько всеобъемлющим, что разум на какое-то время ушел в отставку, иначе как можно объяснить, что ее ни грамма не смутила
строчка в контракте, обязующая ее отработать в этой должности пять лет. Без испытательного срока, без стандартного предварительного года работы перед заключением основного контракта. Подписала на одном дыхании, и в положенный срок, окрыленная и довольная приступила к своим обязанностям. Целыми днями она читала письма о несчастной любви и давала советы от имени шекспировской героини, как поступить в том или ином случае. Несколько месяцев она это делала легко, вспоминая курсы психологии и массу любовных романов, классических и бульварных, прочитываемых когда-то ее залпом… Через полгода ей стало казаться, что в мире существует только несчастная любовь. А история Ромео и Джульетты – всего лишь красивая сказка… Тем более, когда в ее жизни этого чувства не было даже самой малости… Тоска по любви, дефицит этого чувства – вот обратный адрес писем Джульетте… Тысячи писем, и во всех боль, разрушенные судьбы, страдания… И вопрос: А есть ли такая любовь, как у Ромео и Джульетты? Любовь убивается, а вера в любовь жива… И целый год изо дня в день, вначале сложными, продуманными фразами, потом уже по шаблону предыдущих писем, она отвечала, что да, любовь – есть. И это прекрасное чувство, и это счастье… Отвечала, уже твердо зная, что, по сути, любовь – это потребность в любви, которая живет даже в самом разуверившемся сердце, таком, как ее… Уволиться с работы не получалось, контракт был подписан. Боль разнообразных человеческих судеб захлестывала ее целиком, поглощала ее
собственную жизнь, топила е личные мечты в омуте тоски. Мир стал серым. На улице ей попадались сплошь несчастные глаза, на работе – стол, заваленный болью чужих судеб в обычных строчках множества писем. И тогда она поняла, почему любовь Ромео и Джульетты началась на
балконе – не улица и не дом… Островок надежды – балкон. Оазис выдуманного счастья. Она выходила на балкон, читая письма, обдумывая
ответы. Пила кофе, дышала воздухом свободы – совсем иным, чем в кабинете и на улице – это был мир Джульетты, ее мир. Она выбрала себе эту жизнь сама, значит, будет идти по этому пути. Вот на этом самом балконе она и прочла то письмо, поразившее ее до глубины души. Оно было очень коротким. «Джульетта, я жду тебя. Ромео» Обратный адрес - Верона, и дом, напротив окон муниципалитета… Как только закончился рабочий день, она перебежала улицу, и зашла в этот дом, один из жителей которого смутил ее своим письмом. Консьерж смотрел на нее недоуменно. - Ромео? Милочка, да в нашем городе каждый второй носит это имя! Может быть, вы Джульетта? - Да, именно, я – Джульетта. Сколько молодых людей с таким именем живут в вашем доме? - Десяток это точно. Да не расстраивайтесь вы так, девушка! Найдется ваш Ромео сам, от судьбы не уйдешь, надо только ждать на одном месте… Слова старого консьержа потрясли ее. Вот он, готовый ответ на все письма, приходившие на имя Джульетты… Любовь найдется сама… надо только правильно ждать. Наверное, когда в сердце поселяется надежда, сразу становится просто отвечать на письма о несчастной любви, на письма с вопросом: «А есть ли она, эта любовь?» Конечно, есть! Ну почему «Нет повести печальнее на
свете»? Ведь это гимн любви! Она подумала, что можно взять письмо, показать консьержу почерк, уговорить его помочь… А потом что? Каждый день она переворачивала ворох писем прежде, чем начинать читать, в поисках знакомого почерка… И однажды письмо пришло… «Чересчур светла для мира безобразия и зла» И все. Шекспировская строчка со знакомой подписью… Слова Ромео… Были письма еще и еще, три месяца писем, почти весь Шекспир… Она не видела его, но чувствовала настроение по строчкам, понимала его характер… Как? Не зная его, не имея представление о нем, как понять, что это тот – родственная душа, твоя половина. Ясновидение любви? Вся ее работа – это гимн ясновидению любви, своеобразный трактат о его волшебной силе. Она твердо поняла, что любит таинственного адресата. Пусть ему много лет, пусть он болен, да что угодно, не имеет значения! Она будет любить его во что бы то ни стало. Всегда. Три месяца переписки. Она всегда читала письма на балконе. Вдруг, он смотрит, вдруг он видит ее, и свое письмо в ее руках? Как трудно ждать! Как тяжело следовать собственным советам, данным другим – ждать на одном месте! Иногда хочется просто все бросить и побежать навстречу. Она стала приходить на работу пораньше, чтобы, стоя на балконе, иметь возможность видеть людей, выходящих из соседнего дома. Она смотрела на мужчин разных возрастов, и ждала. Что сердце екнет, а потом взовьется белой птицей. Она ждала, что угадает его сразу. Из сотен и тысяч. Но этого не происходило. Терпение иссякло, и, вооружившись пачкой его писем, она все-таки направилась к консьержу. Было раннее утро, в муниципалитете не было ни единой живой души, кроме охраны, и, вдруг, сбегая по лестнице вниз, она услышала чьи-то шаги. Движимая конкретной целью, она практически не обратила на них внимание, но поравнявшись с человеком, все же отметила: «Вот и почтальон пошел, понес мне новые письма. А я его раньше ни разу не видела!» Посмотреть на человека, который носит тебе целый год массу корреспонденции, все-таки интересно, она подняла на него глаза и остолбенела. Это был самый красивый мужчина, которого она только могла себе представить. Ноги подогнулись в коленках… Он тоже смотрел на нее с восхищением. Автоматически она завела руку с письмами Ромео за спину, сама не зная зачем. Подсознательно поставив точку в романтической элегии последних месяцев своей жизни. Так начался первый серьезный роман в ее жизни. Яркий, бурный, страстный и вдумчивый одновременно. Любовь с первого взгляда, с первого стука сердца. Неизведанное чувство, когда бурлит кровь, и все мысли направлены лишь по одному руслу… Сильное и ровное чувство, выросшее в одно мгновение. У них все в унисон. И дыхание, и слова, и мысли. И мечты, и планы о жизни… Разве так бывает? Конечно бывает, когда в свахах сама судьба! Но письма Ромео Она так и не смогла выбросить… спрятала их в шкафу, в стопку с бельем, как свое романтическое прошлое, к которому иногда хочется прикоснуться вновь. Работать стало легче. Каждый ответ был снова эксклюзивным, и полным веры в счастье. Ведь каждый достоин этого счастья. Надо только выучиться ждать… День свадьбы выдался ясным и солнечным, как ее настроение. Собирая вещи для переезда к будущему мужу, она на самое дно чемодана положила письма Ромео, с которыми не могла расстаться.
Возможно, это была не любовь, но то чувство помогало ей в жизни, давало силы и учило основам любви. После свадьбы, разбирая чемодан, она наткнулась на письма, и, задумалась о том, где бы их получше спрятать. Обходя комнату, и вглядываясь в окружающие предметы, она увидела щель между верхней полкой камина и обшивкой стены. Вроде бы щель была достаточно вместительной, но письма никак не хотели туда ложиться, и, встав на стул, она стала рассматривать, что же им мешает. Там тоже виднелись какие-то бумаги, И, решив, что вначале она вытащит их, ведь вместе будет проще поместить их в щель, а уж завтра времени будет больше, и она их перепрячет. Тоненькие пальчики проникли в щель и ухватили стопку листков. Что это? Руки разжались сами собой… И по комнате полетели белым веером ее письма… Подписанные именем «Джульетта»… Слезы хлынули из глаз. Она села на пол прямо в своем свадебном платье, перебирая письма, написанные ею… В любом настроении, в любую погоду, при любой загруженности в работе. Эти строчки, с цитатами Шекспира, с трогательными чувствами и трепетной душой. В предчувствии любви, в полной уверенности, что это и есть любовь… Она плакала навзрыд. От счастья, что предчувствие любви для нее обернулось настоящей любовью. Она хотела спросить, почему он не рассказал ей сразу, но ведь он спросит: «А ты?» Можно обвинить его, ведь
он не Ромео, но и она не Джульетта. Глупости – он Ромео! Ее Ромео, давший ей и счастье, и романтические переживания! Подаривший веру в
чудо, и похитивший ее сердце! Ясновидение любви – высшее знание о другом человеке, выявление его глубинной сущности, улавливание лучшего в нем под покровом случайных, наносных черт. Не надо выяснений! Она собрала все письма вместе, свои и его, и положила в щель между камином и обшивкой… Пусть он найдет их там… И спросит ее первый… А выяснения в день свадьбы? Да и вообще выяснения отношений? От них надо убегать, что есть силы! Любовь – это всегда бег. От отчаяния – к вере. От инстинкта – к гармонии. От себя – к другому. Любовь – это самое короткое расстояние между людьми – прямая.
Злата Литвинова


Сообщение отредактировал pvr - Вторник, 28.04.2015, 13:35
 
antomaraДата: Среда, 29.04.2015, 01:33 | Сообщение # 249
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
pvr

Как   много  я  нашла  для  себя  в  этом  рассказе  о  Джульетте."Пусть ему много лет, пусть он болен, да что угодно, не имеет значения! Она будет любить его во что бы то ни стало. Всегда. " Это  не  просто  ориентиры  будущего. Это - мировоззрение, это  сущность  души  тонкой  и  возвышенной.
" Любовь – это всегда бег. От отчаяния – к вере. От инстинкта – к
гармонии. От себя – к другому. Любовь – это самое короткое расстояние
между людьми – прямая. "

Спасибо,  Вера, тебе  и  Злате  Литвиновой.
 
pvrДата: Среда, 29.04.2015, 09:57 | Сообщение # 250
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Как сильно я люблю тебя

Мои бабушка и дедушка были женаты более половины века. С самой первой их встречи они играли в одну особую, их собственную игру. Смысл ее
заключался в том, чтобы написать слово «SHMILY» в каком-нибудь неожиданном месте и чтобы другой обнаружил его. Они по очереди писали
«SHMILY» по всему дому и как только один из них обнаруживал слово, они менялись, и наставала очередь другого прятать его. Они случайно вытягивали «SHMILY» из сахарницы, контейнера с мукой в знак заботы о том, кто готовил еду. Они писали его на запотевших окнах. «SHMILY» обнаруживалось на зеркале после горячей ванны, где оно проявлялось после нового купания. Не было конца местам, где могло вдруг появиться это слово. Наспех написанная записка со «SHMILY» появлялась в ящике с инструментами, в автомобильных сиденьях или привязанная ленточкой к рулю. Записки засовывали в обувь и оставляли под подушками. «SHMILY» писалось на запылившейся полке и выводилось по пеплу в камине. Это загадочное слово было частью обстановки в доме моих бабушки и дедушки. Мне потребовалось немало времени, чтобы до конца понять и оценить их игру. Скептическое отношение мешало мне поверить в истинную любовь, чистую и бессмертную. Но, не смотря на это я никогда не сомневался в
близких взаимоотношениях этих людей. Их любовь была очень крепкой. Она была намного больше этой маленькой кокетливой игры; она была дорогой в их жизни. Их родство было основано на полном посвящении и привязанности, что достигалось совместным опытом. Бабушка и дедушка держались за руки в каждый возможный момент. Они тайком целовались, когда сталкивались друг с другом в их крошечной кухне. Они заканчивали фразы друг друга, каждый день совместно отгадывали кроссворды и ребусы. Моя бабушка по секрету рассказала мне о том, каким находчивым и проницательным был мой дедушка, каким обходительным. Перед каждым приемом пищи они склоняли свои головы и благодарили Бога, восхищаясь тем, что Он дал им: чудесную семью, прекрасную судьбу и друг друга. Но была мрачная тень в жизни моих родственников: у бабушки был рак груди. Болезнь впервые обнаружили 10 лет назад. Как всегда, дедушка был рядом с женой на каждом шаге пути. Он подбадривал ее в их желтой комнатке, разукрашивал этот путь таким образом, что она всегда была окружена солнечным сиянием, даже когда была настолько больна, что не могла выходить из комнаты. Теперь рак снова атаковал ее тело. С помощью трости и крепкой руки дедушки они ходили в церковь каждое утро. Но состояние бабушки постепенно ухудшалось, и она уже не могла покидать дом. Дедушке пришлось
одному ходить в церковь, моля Господа исцелить его жену. Но однажды, то, чего мы все так опасались, наконец, произошло. Бабушка умерла. «SHMILY» — было небрежно написано желтым цветом на розовых лентах траурного букета моей бабушки. Когда толпа поредела и последний
присутствующий на похоронах развернулся, чтобы уйти, мои тети, дяди, кузены и другие члены семьи подошли и окружили бабушку в последний раз. Дедушка подошел к могиле и, прерывисто набрав воздуха, он начал петь ей. Песня пришла через его горе и слезы, глубоким и хриплым голосом он пел колыбельную. Я никогда не забуду этот момент. Знаю, что хотя я не мог постичь глубину их любви, у меня была привилегия быть свидетелем ее несравнимой красоты. S-H-M-I-L-Y: See How Much I Love You. — Посмотри, как сильно я люблю тебя.


Сообщение отредактировал pvr - Среда, 29.04.2015, 10:00
 
pvrДата: Четверг, 30.04.2015, 12:42 | Сообщение # 251
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Я искал тебя все эти годы...

Я не верила, что можно вернуть старые отношения. Думала, это что-то из области фантастики. Однако жизнь преподнесла мне сюрприз, заставив войти в одну реку дважды. В заброшенном, созданном специально для спама электронном ящике лежало письмо из так называемой социальной сети. Когда-то, лет сто назад, я зарегистрировалась в ней, но люди из прошлой жизни, с кем бы мне действительно хотелось общаться, вряд ли стали бы искать встречи со мной таким способом. Короче говоря, я быстро потеряла интерес к переписке. Но сегодня меня неожиданно потянуло проверить почту. Как выяснилось, не зря. «Привет, Катюша! — писал мне одноклассник Вовка. — Как поживаешь? Судя по фотографии на сайте, замечательно. О себе писать особо нечего — служу в чине подполковника, жена, двое детей… Узнал тут одну новость и решил тебе сообщить. Я помню, какой у вас в десятом классе был роман с Юркой. Вы прямо светились… Честно тебе скажу: прошло пятнадцать лет со школы, а я с тех пор больше ни у кого таких счастливых глаз не видел. А когда вы вдруг расстались, все только ахнули. Конечно, это не мое дело, но я решил тебе сообщить: Юрка развелся года полтора назад. Может, тебе это будет интересно». Надо быть гордой? Юрка развелся… Мое сердце застучало как бешеное. Да, так и было — мы светились от счастья. Целых три года, с десятого класса, когда он к нам пришел, по первый курс института включительно. Даже родители закрыли глаза на наше «безнравственное» поведение, ожидая скорую свадьбу. Но свадьбы не последовало. Вдруг откуда ни возьмись появилась эта странная девушка с именем Эмилия. Юрка тут же стал другим: чужим, колючим, нервным. Видно было, что его что-то гложет. Мучился он, правда, недолго: с того момента, когда я впервые услышала об Эмилии, до того дня, когда он сказал, что больше не может меня обманывать, прошел всего месяц. Мы расстались. А вскоре добрые люди рассказали, что Юрка женился и уехал в
неизвестном направлении, оборвав все контакты. Когда появились социальные сети, я несколько раз набирала в поиске его имя и фамилию, и каждый раз высвечивались заветные буквы. Но я ни разу не решилась войти на его страницу. Уж слишком близкими мы были людьми, чтобы остаться друзьями или трепаться по Интернету ни о чем, слишком много всего произошло, чтобы как ни в чем не бывало общаться с чистого листа… Дрожащими пальцами я набрала Вовке ответ. Все стандартно — «живу, работаю, дочь…», а в конце: «Володя, а нет ли у тебя адреса Юрки? Просто так, чтобы был…» Я выводила эти строки, не веря собственным глазам. Будто кто-то заставил меня стучать пальцами по клавиатуре. Боже, зачем мне его адрес?! Хотя, конечно, все лучше, чем телефон: «Юрка, привет! Я слышала, что ты развелся, может, встретимся, поужинаем?..» Какой тоскливый бред, какое вопиющее неумение прощаться навсегда! Я в бешенстве вскочила со стула. За эти годы я так и не разучилась видеть это лицо, эти глаза! Я до сих пор помню запах его кожи, волос, рук… Когда же это кончится?! После Юрки у меня было двое мужчин. Они
искренне пытались пробиться ко мне через Юрку. Один из них оставил о себе замечательную память в виде дочки, которая сейчас спорит с моей
мамой на кухне о том, из чего делают майонез. Правда, узнав о моей беременности, папаша быстро растворился в туманной дали. Мама тогда
ужасно переживала: «Как ты воспитаешь ребенка одна?» — но я не сомневалась в том, что надо рожать. — Кать, что с тобой? — возмущенный мамин голос раздался прямо над ухом. — Я тебя в шестой раз спрашиваю: ты ужинать будешь? — Конечно, буду, мамочка моя дорогая! — я закружила ее по комнате. Мама подозрительно подняла одну бровь, посмотрев на компьютер: — У тебя явно хорошие новости. Даже очень хорошие… Расскажешь? Я медленно покачала головой. Вдруг мама изменилась в лице. — Неужели… Юра? Кать, я по твоему лицу вижу, что Юра! — мама разволновалась не на шутку. — Дочка, не повторяй моих ошибок, умоляю! Я тоже пыталась вернуть твоего отца. Звонила ему, бегала за ним. Ничего это не дало, кроме того, что он меня возненавидел. Женщина должна быть гордой! И думать о Юрке не смей, слышишь?! «Случайная» встреча «Женщина должна быть гордой… быть гордой… гордой…» Скрипучие дворовые качели в Юркином дворе раскачивались в такт этой фразе. Что значит гордой? Сидеть всю жизнь у окна, делая вид, что ты никого и не ждешь? Возмущаться, когда кто-то пытается с тобой заговорить на улице, хотя в глубине души ты только и мечтаешь о том, чтобы он все-таки продолжил разговор? Трижды отказываться, когда тебя куда-то приглашают, потому что гордая женщина не должна лететь сломя голову, как только ее поманят пальцем?.. Да если так жить, поток желающих и приглашающих скоро иссякнет! Я посмотрела в сторону Юркиного подъезда. Когда же он выйдет, интересно? И что я буду делать? Вот, допустим, он идет. Наверное, направляется к машине. Не может быть, чтобы у него не было машины, — он о ней со школы мечтал. Ищет ключи в карманах… А я подхожу к нему сзади, закрываю глаза руками, дескать, угадай, кто. Пока я представляла эту сцену, дверь подъезда отворилась, и вышел Юрка — именно так, как я себе представляла. Подошел к машине вишневого цвета, сунул руку в один карман, в другой… Мое тело вдруг само поднялось с качелей и пошло ему навстречу. Я совершенно не представляла, что говорить, а он все искал ключи. Но вот увидел меня… Замер. — Привет, — произнесла я хриплым голосом. — Я вот… мимо проходила… — Привет, — он не отрывал от меня глаз, — я так и понял.
Наступила дурацкая пауза. Наверное, надо было что-то рассказать про себя, спросить про его дела, но мы оба тяжело и мучительно молчали,
продолжая смотреть друг другу в глаза. — Ты не изменилась, — тихо произнес он. — Может, тебя подвезти? «Да, да, куда угодно!» — чуть не выкрикнула я, но сдержалась: — Если тебе удобно… Я забралась на переднее сиденье. Его машина. Его запах… Я смотрела только вперед — мне было страшно повернуть к Юрке голову. Оказывается, так тяжело развалиться в удобном кресле и начать обычный легкий треп! Пусть река несет нас. Резкий удар по тормозам напугал меня, заставив взглянуть на Юрку. — Что случилось?! - Юрка опустил голову на руль.
— Я так не могу. Я должен сказать тебе. И пусть мы после этого больше никогда не увидимся, но я буду знать, что тебе все сказал… Он глубоко вдохнул, как перед нырянием, и развернулся ко мне. — Я искал тебя все эти годы. Точнее, не так… Я знал о тебе все. С кем ты живешь, где работаешь, где учится твоя дочка… Мне не надо было тебя искать. Я мог в любой день сесть в машину и подъехать к твоему дому. И знаешь, часто так и делал. Я видел, как вы с дочкой идете с остановки домой. Иногда даже слышал ваш смех… Он шумно выдохнул. — То, что я тогда сделал, простить невозможно. Но я уже достаточно наказан, поверь мне. Я потерял тебя и провел несколько лет рядом с чужим человеком. Обменял золото на черепки… Юрка криво усмехнулся. — Выговорился — полегчало, — он дотронулся до моей руки. — Кать, я миллион раз набирал твой номер, но
вешал трубку до того, как начинались гудки. Тысячу раз вводил твой адрес в электронной почте, пытаясь отправить километровые письма, но не
отправлял… Не думай, что я был намного счастливее тебя. Если я что-то и чувствовал к Эмилии, то все закончилось сразу после того, как началось… И знаешь, теперь я вообще не уверен в том, была ли это любовь. Как наваждение какое-то. Чудовищная глупость. Полный идиотизм. Бредовая вера в то, что неправильно себя связывать на всю жизнь в восемнадцать лет… Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
— Катька, — спросил он умоляюще, — ведь ты меня сегодня ждала, правда? Значит, ты простила? Значит, ты свободна? Это вообще что-нибудь значит? Наверное, гордая женщина промолчала бы или заставила себя равнодушно смотреть в окно, но я не смогла. Из меня вдруг хлынул поток слов. Я говорила и говорила, захлебываясь слезами. Что — не помню! Помню только, что, когда его лицо прижалось к моему, я не могла понять, от чьих слез оно мокрое — от моих или его… Я вообще плохо помню тот день, потому что он был абсолютно нереальный. Я помню, как мы сначала куда-то ехали, потом шли, затем он завалил меня охапками цветов, после чего мы забрали мою дочку из школы и отправились в парк. Дочка хохотала, взмывая на аттракционах под самое небо, а мы стояли внизу, крепко держа друг друга за руки. И пока мы так стояли, у меня мелькнула мысль: не знаю, будем ли мы снова когда-нибудь так светиться от счастья, но пусть все идет как идет. Даже если нас ждет недолгое совместное будущее, оно все-таки будет. А что потом — так ли это важно? Я слишком долго жила прошлым, чтобы сейчас думать о будущем. — Пусть река несет меня, куда хочет, — громко сказала я вслух. И пояснила: — Это из «Ежика в тумане». Любимый дочкин мультфильм. — Пусть, — согласился он, сжав мои пальцы. — Только пусть эта река несет НАС. Тогда уже совершенно не важно, в самом деле, куда она несет…

P.S. Так надо ли дважды входить в одну реку? А если чувство настоящее...


Сообщение отредактировал pvr - Четверг, 30.04.2015, 12:49
 
ГрамотейДата: Суббота, 02.05.2015, 03:12 | Сообщение # 252
Приглядывающийся
Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Статус: Offline
ГРОБОВИНА

У прабабки Мани была сестра. Хоть и за семьдесят ей было, а все - от мала до велика - Галей звали. Маленькая, сухонькая старушка в вечном (как всем казалось) тёмно-коричневом платке.

Галя от сестры жила в девяти километрах. Всё бы ничего, да в Галиной деревне никогда не было магазина. И приходилось ей с молоду бегать в село в магазин за всем: от спичек до хлеба, от керосина до гвоздей.

Связи телефонной не было, но прабабка как-то точно определяла, что сегодня перед обедом Галя придёт в село. И с утра уже топилась печь, кипел ведёрный самовар. На столе появлялись вазочки с "грыжовенным" вареньем, пироги и "дунькина радость" - карамель.

Галя приходила, разувалась в сенях, крестилась на "красный" угол в доме, тихонько присаживалась на скамью у порога и нараспев, окая, начинала делиться недельными новосями.

А какие новости в деревне? То коза отвязалась и пропала:

-- Весь вечер ходила вокруг деревни и звала её, родимую, возвернуться домой, обещая и хлеба белого и сахару кусок. Нашлась падлюка эдакая. Гулёна. Ну, отходила я её прутом, а толку? Сама и виновата, не разглядела, что колышек, к которому привязывала козу, расшатался и уже некрепко сидел в земле.

Или вот Митька, что Молёгин. Ушёл на покос и нет его. Стеша, мать его, все глаза проглядела и за околицу ходила, на покос бегла, а Митьки нигде нет. Пришёл через две ночи пьяный, в изодранной рубахе и без сапог. Пошёл вечером на танцы в Строевую Гору, а там местные ему накостыляли из-за его павы, которую он кадрил. А мать всё переживай.

Галя закупалась на неделю, а то и на две. Одного хлеба буханок девять да батона нарезного по семь штук, заварки там или сахару купить надо с запасом. Пенсия у неё была всего рублей сорок или того меньше. Она в колхозе всю жизнь от зари до зари отработала. То капусту сажала, то овёс, то свёклу, то морковь.

Как самая младшая в семье была приставлена к престарелым родителям да ещё и свой дом и огород нужно держать в порядке. Муж её, Саша, после фронта был "подстреленный" и ни для какой домашней работы не годился. Так, мастерил что-то "для себя", да в лесу пропадал с ружьём. Толку от него было никакого, но муж же. И поэтому Гале приходилось и в колхозе, и дома, и в огороде, и у родителей пахать.

Поэтому приход в село к сестре своей Мане - это был выходной, праздник. Купив всё в магазине, сложив всё в мешок, она отдыхала перед дальней дорогой у сестры.

Сёстры чаёвничали, обедали, отдыхали: Маня - на своей кровати, Галя - на лавке, накрытой половиками и мужской дохой. Подремав до вечера, Галя начинала неспешно собираться в Фоминское, а сестра провожала её до края села. Расставшись, сёстры шли своими дорогами и тропинками. И так продолжалось каждую неделю, месяц, год.

В один свой приход в село Галя - словно чего испугалась - стала говорить о смерти, о "гробовых деньгах" на похороны, стала раскладывать на сестринской кровати свой "наряд" для гроба.

-- Тапочки заменю на кожаные туфли с пряжкой. Платок купила с каймой красивой. Крестик заказала себе в гроб серебрянный, а не люминивый, что на мне. Ты, Маня, когда будешь меня обмывать, то крестик поменяй обязательно. Вот я его в гумашку заверну и в платок спрячу, ты одна только будешь знать. Слышишь? Не забудь!

Маня кривила губы и усмехалась:

--Галь, да ты ж из нас самая младшая. Чего - вдруг - умирать надумала? А Сашка твой кому без тебя нужен будет? Сама-то - дурёха - подумала иль как? Он же запьёт нахрен. И дом развалится без тебя. О жизни думать надо, а не о смерти! Мы ещё с тобой в этом году малину не обобрали и до грыжовника не дожили. Умирать она собралась! Накось, выкуси!

Маня вышла во двор охолонуться от слов и мыслей младшей сестры. У неё самой всё давным-давно было собрано и прибрано для смертушки. Гребешок и платок белый в синий горошек, и чулки, и кожаные тапочки, и платье с длинным рукавом. Манжеты и воротничок были оторочены вологодским кружевом, которое племянница привезла ей из командировки. И кусок душистого розового мыла и полотенце лежали в том покойницком мешочке.

Раз в месяц она его разбирала, раскрадывала, что-то меняла, что-то перестирывала, какие-то вещи из него заменялись на новые, более современные.

Как-то раз Галя завела издалека разговор про смертушку. И в середине разговора пожаловалась на то, что в лесхозе не выпросишь ни батога, ни дощечки, ни дров. Маня начала жаловаться на дороговизну дров, что приходилось покупать в лесхозе и, вдруг, Галя её спросила:

-- Маня, а у тебя столяр знакомый в селе есть? Мне бы с пенсии заказ ему сделать.

-- А Сашка твой, безрукий, что ли? - парировала Маня, отхлёбывая чай из блюдца, жмурясь на солнце.

-- Да Сашку просить - не с руки мне. Испохабит всё дело. Куражиться начнёт да на посмешище выставит - Галя налила в чашку кипятка из самовара и поставила её на стол - Не хочу Сашку даже просить об том. Мань, есть иль нет столяр-то?

-- Есть. Только правду кажи: зачем он тебе - Маня отпила ещё чаю.

-- Гроб себе хочу заказать. Хороший такой. Из дуба. Чтобы мне было в нём удобно лежать. Куплю красного плюша на обивку. Или поднакопить и в Иванове прикупить бархату, а, Мань? - глаза у Гали блестели от чаю, от жары, от томления, от темы разговора, что мучала её уже давно и вот - сокровенным, с сестрой, наконец-то поделилась.

Она боялась, что Маня начнёт смеяться над ней, но Маня сидела тихо, маленькими глоточками отпивала чай из блюдца. Поглядывала в окошко, думала о чём-то своём и молчала. Ладонью утёрла пот со лба, развязала платок, сняла его с головы и ответила:

-- Галя, есть у меня столяр хороший и возьмёт недорого. И доски хорошие пустит в дело. А когда сделает, то гроб можно и у меня в чулане до зимы подержать. Зимой снег ляжет, и ты домовину свою на санях свезёшь в Фоминское. Летом не на себе тащить, так?

Сёстры заулыбались, обнялись, начали собираться: одна в дальнюю дорогу, через Строевую Гору, другая провожать младшую сестру до околицы.

Гробовина вышла на славу: доска к доске, доски - сухие, ровные, гладкие. Гроб получился лёгкий, желтоватого цвета. Его торжественно внесли в чулан и там он стоял на табуретках с закрытой крышкой.

Муку, крупы, масло, сахар и даже какие-то варенья и соленья держали в нём и каждый раз, гость, заходя к Мане в сени, пугался и крестился на гроб.

Самой довольной и счастливой была Галя. Приходя каждый раз к сестре в село, она спешила к своей гробовине, заглядывала под крышку и смеялась от души, радуясь находчивости сестры, которая использовала гроб в качестве кладовой.

Осенью был куплен бордовый плюш на обивку гроба. Гроб обили снаружи, внутри - белым атласом, по краю пустили муаровую ленту. Галя не нарадовалась своему приобретению. Зимой что-то не заладилось ни с лошадьми, ни с трактором. Гроб простоял в чулане всю зиму до весны, а весной его отдали в соседний дом, где умерла Манина подруга.

Второй раз Галя гроб не заказывала. Прожила ещё лет двадцать, схоронив всех родствеников. Умерла у себя дома в Фоминском, когда на картах Фоминское значилась "нежилое". Похоронена на деревенском кладбище. Теперь там - на месте деревни и кладбища - лес.

И в каком - красивом или не очень - гробу схоронили Галю никто и не помнит.



Прикрепления: 4860055.jpg(63Kb)
 
pvrДата: Понедельник, 25.05.2015, 12:59 | Сообщение # 253
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
В деревнях так и было. Чтобы смертушка врасплох не застала, покупали или шили всё загодя. И эти разговоры за чаем деревнских бабушек, как о чем-то естественном, заранее решенном. Мы в детстве спокойно об этом слушали, чаёвничая вечером у самовара и раскалывая щипцами сахар. Об этом и Шукшин, по-моему, писал, и Валентин Распутин. В этом, наверное, и состоит житейская мудрость.
 
VirtorДата: Понедельник, 01.06.2015, 13:51 | Сообщение # 254
Прошаренный
Группа: Модераторы
Сообщений: 603
Статус: Offline
В Шуе есть маленькая волшебница - Варенька Ивлева, которой сейчас 4 года и которая необыкновенно 
эмоционально читает стихи:

 
VirtorДата: Среда, 03.06.2015, 14:40 | Сообщение # 255
Прошаренный
Группа: Модераторы
Сообщений: 603
Статус: Offline
Вот ещё одно суперизвестное стихотворение А.Дементьева в исполнении В.Ивлевой.
Равнодушным остаться невозможно!

 
Писцовский форум » Общение » Место для общения » Стихофлудие и прозаболие (Творчество)
Страница 17 из 19«121516171819»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017Используются технологии uCoz