Писцовский Форум
Суббота, 21.10.2017, 06:02
Приветствую Вас Прохожий | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 24 из 26«122223242526»
Писцовский форум » Наш поселок » Писцовские одноклассники » Кому за 50 (Воспоминания выпускников средней школы №4, выпуск 1970-1975г)
Кому за 50
pvrДата: Суббота, 24.10.2015, 12:28 | Сообщение # 346
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Сто метров 

— Сынок, а тут за квартиру можно заплатить?
— Угу, —ответил охранник, даже не повернув головы к посетителю.
— А где, сынок,подскажи, а то тут я впервой.
— У окошка,- раздраженно ответил охранник.
— Ты бы мне пальцем показал, а то я без очков плохо вижу.
Охранник, неповорачиваясь, просто махнул рукой в сторону кассовых окошек.
— Там.
Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти. Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул:
— Вот ты чего встал,неужели не видно, вон окошки, там и плати.
— Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить.
Дед медленно пошел к ближайшему окошку.
— С вас 345 гривен и 55копеек,- сказала кассир.
Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры. Кассир отдала деду чек.
— И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше,- дед внимательно смотрел на охранника. Охранник повернулся к деду:
— Ты что издеваешься, дед, это и есть работа.
— Аааа,- протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника.
—Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник.
— Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед.
— Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда.
— Ладно, дед, иди, — сказал он через секунду и опять уставился в монитор.
— Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти.
— Не по… охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета.
— Да ты чего, да я щас!
— Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал. Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу,- спокойно ответил дед.
— Сынок,тебе часом по два раза повторять не нужно? Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти. 
На лбу охранника проступили капельки пота.
— Дед, ты это серьезно? 
— Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел.
— Ты, сынок,только не нервничай, лишних движений не делай. Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут. Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке,- сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику. Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи. Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул:
—Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!!!
В холле банка наступила абсолютная тишина.
— Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! — медленно произнес посетитель. 
В холле находилось человек десять клиентов. Две мамаши с детьми примерно лет пяти. Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста. Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка. Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку.
— Жми, жми,дочка, пусть собираются, —спокойно сказал дед. — А теперь, все выйдите в холл,- сказал посетитель.
— Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? —миловидная старушка явна была знакома с грабителем. 
Все посетители и работники вышли в холл.
— А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом.
— Не, ну вы гляньте на него, грабитель,ой умора, – не унималась миловидная старушка.
— Старик, ты чего, в своем уме? —сказал один из парней.
— Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке.
Двое мужчин медленно двинулись к деду. Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю. И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям.
— А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на стулья и просто посидите.
Люди расселись на стулья в холле.
— Ну вот, детей из-за вас напугал, тьфу ты. А ну, мальцы, не плакать, —дед весело подмигнул детям. 
Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда.
—Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила молодая
кассир банка.
— А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять.
— Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда.
— Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, — тихо ответил посетитель.
— Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган.
Заложники заулыбались.
— А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, — весело ответил дед.
- Ну, что там ? — Тревожное срабатывание. — Так, кто у нас в том районе?–диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей. — Ага, нашел. — 145
Приём. — Слушаю 145. — Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого. — Понял, выезжаем. Экипаж включив сирену помчался на вызов. — База, ответьте 145. — База слушает. — Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет. — И это все? — Да, база, это все. — Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и
входы. — Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет. — Угу, смотри номер телефона и
звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли?
-Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда,- дед присел на стул.
— Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? — спросила старушка.
— Я, Люда,после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, — спокойно ответил дед. — Тьфу ты…
Раздался звонок телефона на столе в кассе. Кассир вопросительно посмотрела на деда.
— Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол,захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, —дед подмигнул малышам.
Кассир подошла к телефону и все рассказала.
—Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? — спросил мужчина в
темной рубашке.
— А я, сынок, скрываться- то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой.
— Чудишь ты дед, ладно, дело твое.
— Сынок, ключи разблокировочные отдай мне.
Охранник положил на стол связку ключей. Раздался телефонный звонок.
— Эка они быстро работают, — дед посмотрел на часы.
— Мне взять трубку? — спросила кассир.
— Нет, доча, теперь это только меня касается.
Посетитель снял телефонную трубку:
— Добрый день.
— И тебе не хворать, —ответил посетитель. — Звание?
— Что звание?
— Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного?
— Майор, — послышалось на том конце провода.
— Так и порешим, — ответил дед.
— Как я могу к вам обращаться? —спросил майор.
— Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, — спокойно ответил дед.
Майор Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной.
— И так, я бы хотел ….
— Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию.
— Ну, я не совсем понял что именно, —растерянно произнес майор.
— Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса. Повисла неловкая пауза.
— Товарищ полковник,разрешите обратиться?
— Разрешаю.
— Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников?
— Майор, заложников у меня пруд пруди имал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над «и». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт. Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, — дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся.
— Я правильно понимаю? – спросил дед.
— В принципе, да, — ответил майор.
— Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу.
Майор молчал.
— Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать?
— Так точно, товарищ полковник, —ответил майор
— Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно. Теперь требования, — дед задумался, — ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, — дед засмеялся. — Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, — сказал дед и положил трубку
— Это что за херня? — майор держал в руках разорванный конверт, — мля, это что, шутка?
Майор набрал телефон банка.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
—Разрешаю.
— Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка?
— Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно? Никаких шуток там нет. Все, что там написано — все на полном серьезе. И главное, все сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь.
— Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю,-миловидная старушка шептала кассиру, — да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил. Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала. Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком. Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла. А когда вернулись... ограбили их квартиру. У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины награды и увели ироды. А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. А у Лёньки знаешь сколько наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу. Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли. А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот…
Зазвонил телефон.
— Разрешите обратиться, товарищ полковник?
— Разрешаю, говори, майор.
— Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит.
— Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу.
Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово.
— Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия.
— И я слово даю, выйду без оружия.
— Удачи тебе, отец,- майор повесил трубку.
В новостях передали, что отделение банка захвачено,есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий.
— Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, — сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке.
Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову.Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях.
— Ну, здравствуйте, мои родные,-прошептал дед,— и слезы, одна за другой покатились по щекам. — Как же долго я вас искал,- он бережно гладил награды.
Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла.
— Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, — удивленно сказал малыш.
Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека.
— Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью.
— Лёнь, удачи тебе,- сказала миловидная старушка.
— Да, удачи вам, — повторили все присутствующие.
— Деда,смотри, чтобы тебя не убили, —сказал второй малыш.
Мужчина как-то осунулся,внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал:
— Меня нельзя убить, потому что меня уже убили. Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад. Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня. Ветеран, он же одним днем живет, одной мыслью — днем Победы. Так вот, когда у меня этот день забрали, вот тогда меня и убили. Меня убили, когда по Крещатику прошло факельное шествие фашиствующей молодежи. Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана? Его награды, ведь каждая награда — это история, которую надо хранить в сердце и оберегать. Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня.
Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери,старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в темной
рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть.
— Чо- та сердце шалит, волнуюсь сильно.
— Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
Мужчина держал деда под локоть:
— Давай, отец, соберись. Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни.
Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери.
—Стой, отец, я с тобой пойду,- тихо сказал мужчина в темной рубашке.
Дед обернулся.
— Нет, это не твои сто метров.
— Мои, отец, еще как мои, я афганец.
Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке. И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня «День победы» в исполнении Льва Лещенко. Полковник смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… никогда еще в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров. Они шли, два
воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45… Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца.
—Дед, держись, ты воин, ты должен!
Дед шептал 67, 68, 69, 70... Шаги становились все медленнее и медленнее. Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой. Дед улыбался и шептал….96, 97, 98… он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал:
— Сто метров… я смог.
На асфальте лежал старик в форме полковника,его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец.

Прикрепления: 3456859.jpg(55Kb)
 
pvrДата: Воскресенье, 10.01.2016, 11:15 | Сообщение # 347
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Зимние морозы, неожиданно нагрянувшие на нас, принесли и воспоминания из детства, как мы катались на лыжах на Окуловской яме. Я так резво пишу про "катались на лыжах" - я-то каталась сугубо на пятой точке, т.к для меня лыжи были что-то запредельное. Почему я так и не научилась кататься на лыжах, не знаю. Моим самым большим достижением был спуск на лыжах с Копыловской горы перед Степашевым. Зато моя подруга, Надя Герасимова, лихо гоняла на лыжах с Окуловской горы, внизу которой были и ещё небольшие трамплины. Недавно прочитала стихотворение и оно меня вернуло в наше незабываемое детство. Воспоминания детства такие красочные, благодаря детской фантазии и той ауре, присущей тому месту в то время.

Вези меня ледянка в детство,
Где мне совсем не больно падать,
Где «Чур» от всех напастей средство,
Где каждая снежинка — радость…
Где папа — молодой и сильный,
Где плакать хочется без мамы,
Где лес и розовый, и синий,
И Дед Мороз такой румяный…
Где ничего вкусней сосульки,
Где сам себе игрушки клеишь,
Где каша манная в кастрюльке
Где апельсин, когда болеешь.
Где горькая микстура в ложке,
Где с пенкой молоко в стакане,
Где в плед завернутая кошка,
Где тетя Валя на экране.
Где счастье — если мама дома,
Где горе — если спать ложиться,
И ничего ценней альбома,
И ничего страшнее «Мыться!»
Где мандарины пахнут ёлкой,
Где под столами новоселье,
Где нос кусает шарфик колкий,
Где угол — плата за веселье…
Где примерзают руки к санкам
И где еще не стыдно плакать…
Вези меня вперед, ледянка!
Ты знаешь, я умею падать!!!
(Автор: Любовь Сердечная)

Прикрепления: 1899528.jpg(131Kb)
 
pvrДата: Понедельник, 01.02.2016, 10:06 | Сообщение # 348
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
В послевоенный год 1946, когда еще только начинала заживляться память о прожитом и не было ничего важнее радостного сознания, что война ушла и больше не вернется никогда, а впереди – только светлое и хорошее, потому что иначе несправедливо, не было ничего ценнее, чем дни без бомбежек и ночи без пожаров, и ничего богаче в домах, чем книги на полках и радио на стене. Из вещавших на коммунальных кухнях знаменитых советских репродукторов под смешным названием «тарелки» в жизнь тогдашних мальчишек со стриженными затылками и некошенными мечтами, как щедрый подарок, влилась эта замечательная передача. Ее ждали с замиранием сердца, летели домой сломя голову и, побросав портфели, клюшки и мячи, прилипали к «тарелкам» мечтами и душой. Из таинственных глубин великих приключений звучала чудесная музыка, в которую вплетались давно выученные наизусть строки:

В шорохе мышином, в скрипе половиц

Медленно и чинно сходим со страниц,

Шелестят кафтаны, чей-то меч звенит,

Все мы капитаны. Каждый знаменит...

Передача называлась «Клуб знаменитых капитанов», завораживала слушателей историями оживающих героев всемирной классики и держала на одном вдохе целое поколение, у которого после страшной войны не осталось ничего на черный день, зато все – впереди, и только золотое.
У них было мало комфорта и много вкуса. Это было счастливое поколение. Теперь над ними принято насмехаться, де, были счастливыми, как блаженные от незнанья, потому что слаще морковки ничего не едали, дальше собственного носа не нюхали и вообще не ведали, что творится под ногами и в отдалении. Жили-де в виртуале, в тиши библиотек, зoмбированные классической книжной пропагандой вечных ценностей:

Нет на свете далей, нет таких морей,

Где бы не видали наших кораблей.

Мы полны отваги, презираем лесть,

Обнажаем шпаги за любовь и честь...

В это верили безоговорочно и правильно делали. Потому что, если уже в мальчишестве твердо знать, с какой стороны у бутерброда масло, и
беспокоиться только о том, как бы мимо рта не пронести, то и юность и молодость быстро и незаметно сольются в одну мутную и явно преждевременную зрелость, которая от дряхлости ума и духа окажется так же неотличима, как тина от болота. А те, в пятидесятых, со стриженными затылками, прилипшие мечтами к удивительным радиопередачам, просто умели верить, несмотря на растущие сомнения. Если и не в такое светлое будущее, как поначалу казалось, то в «любовь и честь» – точно и до конца. Потому что считать их «блаженными от незнания» можно только при чрезмерном самомнении и абсолютном игнорировании действительности. Мне долгое время казалось, что поколения пяти- и шестидесятников были счастливее тех, что родились в восьмидесятых или в девяностых, но ни те, ни другие, конечно же, не могли пересчастливить нас – выходцев из «абсолютного застоя» семидесятых! Нам достался тот запас прочности, который накопили именно они – те
самые, жадные до великих приключений радиослушатели, поверившие в невидимые миру чудеса, которые происходят в обычной библиотеке каждый будний день, как только закрываются двери за последними читателями... А мы и те, кто вслед за нами, этот запас серьезно порастранжирили, но, как выясняется, все-таки не раздербанили до конца. Тем, кто шел вслед за нами, досталась уже ощутимо шатающаяся конструкция, с очевидной нехваткой многих гаек и болтов. Здесь все дело в том, что не только «смелость города берет», как в песне
поется. Вера города берет. И строит, и разрушает. И это как раз сейчас становится очевидным всем, даже лично не заинтересованным (если,
конечно, предположить, что еще остались на планете лично не заинтересованные...). И вот, то ли от мрачного беспробудия взыграла ностальгия, то ли потому, что переваренный наконец опыт все-таки стал наукой, но многих потянуло – нет, вовсе не «назад, в совок» (как об этом любит гневно скорбеть однотонная «общественность»), а просто к тому чистому и хорошему, которое хоть и не запачкало заслуженное когда-то разочарование, но которое разочарование это все-таки выплеснуло из купели вместе со всей системой. В последующей суматохе «перестроечных» и «разгребательных» мы как-то разучились и почти совсем перестали верить, зато умеем только бороться кто во что горазд. Однажды, взявшись остервенело перетряхивать залежалое в «застое» белье, пустились во все тяжкие и уже по инерции, регулярно то выкорчевываем бывших героев из могил, то укладываем их обратно, наскоро присыпая здравым смыслом или сроком давности.Одного пытаемся вынести из мавзолея, другого – внести на его место, зачистив и уравняв все хорошее и плохое, когда-то сделанное обоими. Будто больше нечем заняться, или подобная «справедливость» что-то поменяет в общем ходе вещей?.. А может, еще больше растреплет и без того залохматившийся переплет нашей общей истории и еще более разделит желающих вернуть, переименовать, откопать от незаслуженных почестей и устроить новое погребение под лавиной обвинений? Вынести одного, внести другого? Может, будя уже сводить счеты и пересчитывать убытки? Все мы хороши, как говорится в грубом анекдоте, Д'Aртаньянов мало. Не лучше и не честнее ли взять и признать все то, что было хорошего «тогда», и простить наконец за все плохое? Хорошее попробовать забрать в сегодняшнее, плохое запомнить, чтоб не повторилось завтра. А те, кто уже лежит – пусть лежат, как положили. Это уже история, которую не изменишь выносом и вносом. Ведь все, что есть в нас лучшего сейчас, досталось именно от тех, предыдущих – все то, что мы сумели удержать. И это вовсе не «возвращение к Советам» и не «возжелание монархии»: просто и там и там всегда было что-то главное, сумма которого не меняется от перемены мест режимов и обстоятельств. Это констатация добра. А оно не уходит в Лету с поколениями. К нему все
равно будут тянуться все, сколько бы и какими бы средствами от него ни отваживали. И не согласная я с заявлением, что лучше там, где нас нет. Там, где мы есть – всегда гораздо лучше. Просто не все вовремя это понимают.
«Все мы капитаны, каждый знаменит...».

Елена Кондратьева-Сальгеро, журналист (Франция), главный редактор
парижского литературного альманаха «Глаголъ»
Источник: http://vz.ru/opinions/2016/1/28/790986.html



http://www.staroeradio.ru/audio/23488 - это ссылка на клуб знаменитых капитанов. Я с удовольствием слушала эти передачи.
Прикрепления: 4794969.jpg(54Kb)


Сообщение отредактировал pvr - Понедельник, 01.02.2016, 10:22
 
pvrДата: Вторник, 23.02.2016, 07:25 | Сообщение # 349
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
3, 2, 1 я иду искать...Вся жизнь в четырех минутах...

* * *
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля
Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто–нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где–нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза–бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто–нибудь ждёт меня во дворе, кто–нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Стихи: Аля Кудряшева

https://www.youtube.com/watch?v=s59Lu4QolA0&feature=youtu.be

Прикрепления: 3005083.jpg(61Kb)


Сообщение отредактировал pvr - Вторник, 23.02.2016, 07:29
 
дедокДата: Воскресенье, 06.03.2016, 11:49 | Сообщение # 350
Приглядывающийся
Группа: Проверенные
Сообщений: 6
Статус: Offline
Вот и ещё 8 годков пролетело, а ко мне так ни кто и не стукнул. И аськи теперь уже нет. Скайп  aleksandr6247 вдруг кому то еще понадоблюсь
 
VirtorДата: Понедельник, 11.04.2016, 14:45 | Сообщение # 351
Прошаренный
Группа: Модераторы
Сообщений: 603
Статус: Offline
В Беларуси с 2017 г. начинается поэтапное повышение пенсионного возраста.
Надо полагать, что у нас в России это будет продолжено.


Лукашенко повысил пенсионный возраст в Белоруссии
Президент Белоруссии Александр Лукашенко подписал указ о повышении пенсионного возраста на три года. В 2022 году мужчины станут уходить на пенсию в 63 года, женщины — в 58 лет.



Президент Белоруссии Александр Лукашенко подписал указ, который повышает пенсионный возраст в стране,
говорится в сообщении на официальном сайте главы Белоруссии.
Документ предполагает поэтапное повышение пенсионного возраста с 1 января 2017 года. Ежегодно он будет
возрастать на шесть месяцев до достижения мужчинами 63 лет, а женщинами — 58 лет.
Ранее мужчины выходили на пенсию в 60 лет, женщины — в 55.
Таким образом пенсионный возраст повысится на три года в 2022 году.
Вопрос о повышении пенсионного возраста в Белоруссии был решен быстро. 18 марта Лукашенко впервые заявил
о том, что является сторонником поэтапного повышения пенсионного возраста. Он сделал это во время общения с
трудовым коллективом кондитерской фабрики «Коммунарка».
«Я склоняюсь к тому, что мы должны идти постепенно и аккуратно, — объяснял президент Белоруссии.
— Я сторонник того, чтобы пенсионный возраст повысить на три года, каждый год по половинке. И так мы спокойно,
за шесть-семь лет, сможем пройти эти три года».

​В начале апреля глава правительства Белоруссии Андрей Кобяков в интервью «РИА Новости» сообщил,
что Москва и Минск обсудили тему повышения пенсионного возраста, при этом белорусская сторона надеется на
синхронное повышение.
«Мы рассчитываем на то, что наши партнеры тоже будут принимать соответствующие решения. Дискуссия по этому
поводу была. Но соглашений о том, что мы будем синхронно что-то делать, нет. Здесь каждая страна принимает свои
решения. Каждый исходит из тех возможностей, которыми он обладает», — сказал он.
Необходимость повышения пенсионного возраста белорусский премьер тогда объяснил непростой демографической
ситуацией и быстрым изменением соотношения между пенсионерами и гражданами в трудоспособном возрасте.
«Пик нарастания приходится на 2017−2019 год. Сложится ситуация, когда количество новых пенсионеров в полтора
раза будет превышать количество людей, которые будут достигать трудоспособного возраста», — пояснил он


Сообщение отредактировал Virtor - Понедельник, 11.04.2016, 17:38
 
pvrДата: Воскресенье, 24.04.2016, 08:29 | Сообщение # 352
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Почитайте!
Так просто и так трогательно, как будто юность помахала рукой с окраины лета...

В той дали голубой,
Щедро залитой светом,
Мы гуляем с тобой
По окраине лета.
 
Мы идем не спеша,
Крепко за руки взявшись,
Словно два малыша,
Что гуляют без старших.

Мимо ласковых звезд,
Не сводящих с нас взгляда,
Мимо галочьих гнезд
По притихшему саду.

Мимо сонной листвы,
Зашуршавшей тревожно.
Мы друг с другом на "вы",
И такое возможно!

Для разлук и тревог
В той дали нету места .
Мне еще ничего
О тебе неизвестно.

Только имя твое
Нежно губы щекочет.
Полон мир до краев
Звездной музыкой ночи.

Где-то наши года
Оборвутся как струны,
Но с тобой навсегда
Мы останемся юны

В той дали голубой
Щедро залитой светом,
Где идем мы с тобой
По окраине лета...
© Copyright: Зельвин Горн, 2005

Прикрепления: 7120273.jpg(71Kb)
 
antomaraДата: Воскресенье, 24.04.2016, 22:41 | Сообщение # 353
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
pvr

Верочка,  когда  говорит душа- это  всегда  просто  и трогательно.  А  стихи,  предложенные  тобой - еще  одно  тому  подтверждение. Думаю,  у  каждой  неравнодушной   души.  возникнут  собственные  ассоциации.
 
pvrДата: Четверг, 28.04.2016, 08:55 | Сообщение # 354
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
antomara, Мариночка, какое счастье снова видеть Вас дома, на нашем сайте. Зайдя на сайт, увидела сообщение Виктора о новых стихах. Сразу не отвечу, надо посмаковать, чтобы каждое стихотворение улеглось в свой кармашек в душе.
 
antomaraДата: Четверг, 28.04.2016, 18:49 | Сообщение # 355
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
pvr

Я  сама  очень  рада,  Верочка.  Постарался  наш  админ  Дима  Сергеев,  спасибо  ему  огромное.  Прямо  из  Германии  помог,  умница,  с  помощью  программы  удаленного  компьютера.  Несколько  месяцев  была  отлучена,  как  ты  говоришь,  от  Дома  родного. Дом  родной  и  есть!  сколько  всего  пропустила! Помаленьку  подчитываю  выложенное  без  меня. Стихи-воспоминания о  детстве  взволновали до  самой  глубины. А  рассказ  о  ветеране-"грабителе" заставил  плакать. Большое  спасибо, Верочка,  что  заметила  мое  отсутствие  и  возвращение.  Это  дорогого  стоит.
 
pvrДата: Пятница, 06.05.2016, 05:40 | Сообщение # 356
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Поражают всегда до глубины души простые строчки...

Жизнь - она всякая, я это знал. И большая любовь может пройти- я догадывался. Но еще я понимал, что ничто не может сделать чувства ярче, если в одном из двоих проклюнулись ростки равнодушия. Ни деньги, ни путешествия, ни сторонний роман. Любовь-это когда внутри живет убежденность, что рядом свой, лучший человек, в болезни и здравии, как бы избито эти слова не звучали. И по тому, как увлеченно мужчина слушает женщину, которая, моя посуду, рассказывает ему какую-то ерунду из детства. Как он смеется, представляя ее маленькой девочкой и чувствуя, как сжимается от нежности все его нутро. И по тому, как она приподнимается на цыпочках и любопытным взглядом в окно провожает его, выбежавшего к машине за забытыми перчатками, - видно, есть в них та самая убежденность или ее никогда не было. Возникни рядом случайный фотограф, запечатлей лица этих людей, и можно выбрасывать все пособия по психологии семейной жизни, потому что счастье - вот оно.
В нужности, необходимости, интересе ©.

Прикрепления: 8984795.jpg(69Kb)


Сообщение отредактировал pvr - Пятница, 06.05.2016, 05:42
 
antomaraДата: Суббота, 07.05.2016, 00:45 | Сообщение # 357
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
pvr

В  продолжение  темы  хочу  добавить:

... Но  только  помни,  есть  на  свете  Нечто,
что  для  Любви  страшнее  всех  смертей.
Предательство, ревнивое  удушье,
Измены,   ложь,  обиды без  конца –
Ничто  в  сравненьи с  Равнодушьем
В  чертах  тобой любимого  лица.
Оно  как  каменное изваянье.
И,  как  ни бейся,  лишь  один ответ
На  все  твои усилья  и  старанья:
Лекарства  нет  и будущего – нет!
Так  Равнодушье  изощренно гложет,
Не  тратя  ни  усердия,  ни  слов.
И  это  то,  чего  простить  не  может
и  самая  всесильная  любовь
 
pvrДата: Пятница, 20.05.2016, 09:36 | Сообщение # 358
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Вспомнилось, как мы с сестрой в детстве зачитывались фантастикой, с упоением рассматривали рисунки художников, изображающие другой мир, другие планеты и с огорчением думали о том, что мы, наше поколение, не сможем слетать и увидеть этот прекрасный загадочный мир. Об этом же мечтали все наши ровесники. Об этом и пойдет речь. Наташу Селезневу мы уже переросли, но книги Кира Булычева обожали.



В 1991 году с карты мира исчез Союз Советских Социалистических Республик. Можно долго спорить, почему это произошло. Сейчас не об этом. Хочется вспомнить о том, как мы, мальчишки и девчонки восьмидесятых, видели будущее. Как прилипали к экранам, когда шла «Гостья из будущего», особенно серия где Коля гостил в 21 веке. А вспомните фильм – «Через тернии к звездам», где земляне бескорыстно приходят на помощь братьям по разуму. А как зачитывались книгами Стругацких, Ефремова, Казанцева, Булычева? А Электроник? Помните? – …
«Но ты - человек, ты и сильный, и смелый,
Своими руками судьбу свою делай.
Иди против ветра, на месте не стой,
Пойми, не бывает дороги простой»…

Мы верили в такое будущее. Мы думали, что 21 век будет веком мира, веком покорения Солнечной системы, веком научных подвигов. Не сложилось… А расскажи нам, тогдашним, про войны в Карабахе, Приднестровье, Чечне, на Донбассе. Расскажи про беспредел девяностых, про
развал страны. Как бы мы посмотрели на того, кто нам это рассказал? Поверили бы? Да, во многом мы тогдашние, были наивны. Но разве мы верили в плохое будущее? Думаю, что нет. То будущее умерло так и не родившись, но почему то, кажется, что вместе с ним умерло, что-то светлое в нас самих. Хотя иногда оно напоминает о себе. Например, когда в душе что-то шевельнется на песню «Прекрасное далеко». Или же тогда, когда мы странствуя по интернету наткнемся на проект СССР 2061, где молодежь, заметьте молодежь, представляет как бы выглядел СССР 2061 года, и называет это все «будущим, до которого хочется дожить».
Может все-такине до конца это умерло в нас? Как вы думаете?
У Василия Головачева есть цикл романов о времени... Там, за основу взята Теория Эверетта о хроноквантовом копировании, Древе Времён, паралелльных мирах... Может быть не в ту ветвь времени мы свернули. И есть ветви, где все осталось так, как надо и люди счастливы.

Вот и письмо одного товарища с Байконура говорит о том, что не в ту ветвь времени мы свернули.

Письмо из Байконура.

Здравствуй, дорогой дружище Василий! Пишу тебе по старинке, на бумаге, потому как электронная почта, как ты и сам знаешь, читается кем
угодно, а про старую, бумажную, эти лоботрясы не помнят. Все ж таки попросил бросить письмецо сиё через старого знакомца, на материке, в первый попавшийся почтовый ящик в России. И пишу не тебе напрямую, а бабке твоей, Анне Егоровне, в деревню Каголово, Псковской области.
Ума у нее хватит тебе письмо передать, когда у нее в гостях будешь. Прочтешь когда письмо, порви его на мелкие кусочки – и потом их лучше сьешь для надежности. Хотел в этом месте смайлик по привычке поставить, но на бумаге как-то глупо смотрится. Да и серьезно я, Васька. Про
съешь.
Произошла эта хрень 2 недели назад, во время моего дежурства. Потому только я обо всем этом и знаю с начала и до конца. Мы как раз готовили коммерческий запуск «Протона» с какими-то японскими и немецкими спутниками. После того, как предыдущий звезданулся, у нас тут все очень строго было, я с площадки не вылезал. И вдруг, прямо средь бела дня связисты орут - сверху кто-то запрашивает посадку. Мы сначала не врубились – от МКС должен был пиндосовский «челнок» отсостыковываться через несколько дней, наши отслеживали, и я решил, что у них какой-то нештат, а что по-русски говорят, то кого-то из российских на борт взяли – или вообще всю МКС эвакуировали. Дал им указание на дорожку, на которую «Буран» садился – маяки приводные врубил, жду. И вот сверху садится корабль – только никакой не «челнок», а что-то совсем другое. Ты такого даже в кино, Васька, не видел, в звездных войнах. Здоровая такая дура, белая, с крылами. Как птица. А на крыльях,
Вась, звезды красные, а на корпусе пятиметровыми буквами «СССР» нарисовано. Села эта хреновина, еле вписалась, я с казахским напарником на машину – и с КПП к ней. Подъехали. А у той в пузе открывается люк, на землю лестница опускается и по лестнице два каких-то
чувака в скафандрах спускаются и на меня с Олжасом смотрят офигевши.
- Вы кто? – спрашивает один, постарше который. На русском. И морда рязанская-прерязанская. Ну я представляюсь, Олжас тоже.
- А мы где? – спрашивают.
- Байконур, Республика Казахстан, - отвечаю. А он так зенками похлопал и говорит:
- А чего на вас такая форма странная?
Чувствую я, Васька, что-то не то. Потому что у них на скафандрах тоже СССР написано, и на рукавах знамена красные с серпом и молотом.
- А вы то кто? – спрашиваю вместо ответа. Они представляются – майор Егоров и капитан Салакявичус. А тут на лестнице еще один, и у него на скафандре эмблема другая - немецкий флаг – видал я немцев, но только на флаге еще – серп, молот и циркуль. И где-то я такую эмблему уже
видел.
- А это кто? – показываю. А тот, третий, и отвечает, по-русски, но с небольшим акцентом:
- Космонавт-исследователь Карл Хаммершмидт, Германская Демократическая Республика.
Стою я, Вась, обалдевший, а Олжас, хоть и чурка, а что-то понял раньше меня. Потому как спросил:
- А какой сейчас год?
Тот, который Егоров, не задумываясь:
- 2007-й.
- А вы сами из какой страны? – Олжас не унимается.
- Из какой? Из нашей. Из Союза. А Карл из Восточной Германии.
- Так ее нет, Германии Восточной. Как, впрочем, и СССР.
И тут, Вась, я сморозил. Детство вспомнилось, что ли. Возьми и ляпни:
- Всегда мы вместе, всегда мы вместе, ГДР и Советский Союз.
Молодняк уже и не знает, что была такая песенка. Посмотрели все – и Олжас – на меня, как на идиота. Ничего не сказали. Стоим молчим. Потом второй, Салакявичус, спрашивает: 
- А у вас тут какой год? -
2007-й! – хором отвечаем мы.
И вдруг Егоров как начинает материться. Да таким матом, который мы с тобой в летной школе от старшины Гринько не слышали: - Ах, мать-перемать, физики грёбаные, ах, всего лишь эксперимент научный, ах, туды-растуды, проверить одну теорию, ах, ёркина гора во се дыры, преобразователь метрический... И далее, в том же духе. Я пока торможу, но чувствую, что-то совсем не то происходит. Что-то у них случилось.
Но и его ребята явно тоже не понимают пока – что литовец, что немчура. Смотрят на него недоуменно. Он им и говорит:
- Мы товарищи, в Байконуре, только это совсем другой Байконур. Параллельный, судя по всему.
Потом снова на нас посмотрел и спрашивает:
- А чего на вас форма разная?
- Так страны же разные – Республика Казахстан и Российская Федерация. – Олжас отвечает.
- Отлично! – говорит Егоров. – И давно у Вас такое счастье?
- Да скоро 20 лет будет.
- Замечательно. А строй какой? – продолжает Егоров.
- Демократию строим. С рынком. И Россия и Казахстан. И остальные страны бывшего Советского Союза.
- С рынком? Бывшего? – переспрашивает Егоров, потом поворачивается к своим и говорит:
- Надо, товарищи, нам отсюда убираться (другое слово, он Вась, сказал, бумагу пачкать не хочу). Тут, - говорит этот Егоров, - рыночную демократию строят. Нам тут делать нечего. Потом ко мне повернулся, честь отдал.
- Спасибо за помощь при посадке, но нам домой. Счастливо оставаться.
- А топливо у вас есть? - спрашиваю.
- А у «Октября» топлива нет, - отвечает Егоров. – Нам теперь топливо ни к чему. У него реактор гравитационный. Никакого топлива не нужно.
- А как же вы обратно попадете? - интересуюсь.
- А мы эту штуковину физическую наоборот настроим – авось и прорвемся обратно. Однако, нам пора.
Все трое разворачиваются и залезают в свою дуру, железную и белую. С надписями «СССР» и красными звездами. Который «Октябрь», стало быть. То ли корабль так называется, то ли класс кораблей. И тут наш шофер – срочник, пацан, я и забыл про него от всех этих дел, выскакивает из машины и бежит к лестнице:
- Заберите, кричит, меня, на хрен мне эта демократия, я хочу в СССР. Хватается за лестницу – и вместе с ней исчезает в брюхе корабля. Брюхо закрывается – и начинает их корабль разворачиваться, потом разгоняется, и через несколько минут исчезает туда, откуда прилетел. Мы с Олжасом постояли еще минуту – а к нам из Центра уже едет куча машин. От пожарных и скорых до БМП. И вертолетов в небе как мух. Объяснительные, как ты понимаешь, мы с моим напарником до сих пор пишем. Прилетал Сергей Иванов, Патрушев, лично допрашивали. Думаю, что и с Путиным пообщаться придется. Подписок о неразглашении дал штук сто, так что ты про "письмо на кусочки и съесть" не забудь. Нигде, конечно, эту историю не огласят. Даже не потому что выборы на носу. И ты никому не рассказывай. Хоть и вряд ли кто поверит. Шепнули мне кореша, что пиндосы кораблик тот видели на своих станциях слежения – и как он вывалился из ниоткуда, и, главное, как он в никуда провалился. Так что вернулись эти чуваки к себе – русский, литовец, немец восточный. И рядовой Малышев, чтоб ему. А вот знаешь что, Васька, меня больше всего огорчает во всем этом. Что я ведь совсем рядом с тем кораблем и с той лестницей стоял. И всего-то надо было – прыгнуть, руками зацепиться – и наверх. На корабль этот. На хрен из этой демократии и рынка. В Союз.
Твой друг Иван.

Источник: http://politikus.ru/article....e-.html
Politikus.ru



Вот такая у нас теперь фантастика.

Прикрепления: 7101278.jpg(37Kb) · 4118284.jpg(377Kb) · 5652104.jpg(390Kb) · 8579794.jpg(61Kb)


Сообщение отредактировал pvr - Пятница, 20.05.2016, 09:57
 
antomaraДата: Пятница, 20.05.2016, 20:54 | Сообщение # 359
Авторитет
Группа: Редакторы
Сообщений: 812
Статус: Offline
pvr

Убеждена,  что  вместе  с  пишущим  эти  строки  Иваном  много-много  других  захотели  бы  запрыгнуть  в  этот  необычный  звездолет  и  вернуться,  если  уж  не  в  самую  счастливую,  то  во  всех  отношениях  родную  и  знакомую  страну,  безо  всякого  рынка,  деления  границ  и менталитета.  И  я  бы - тоже. 
А  кто  еще  со  мной?
 
pvrДата: Понедельник, 30.05.2016, 15:13 | Сообщение # 360
Прошаренный
Группа: Друзья
Сообщений: 634
Статус: Offline
Типичный отдых тех, кому за 50.

Прикрепления: 4036350.jpg(102Kb)
 
Писцовский форум » Наш поселок » Писцовские одноклассники » Кому за 50 (Воспоминания выпускников средней школы №4, выпуск 1970-1975г)
Страница 24 из 26«122223242526»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017Используются технологии uCoz